Люди в белых защитных комбинезонах мгновенно вызывают вспышки в памяти: в таких медики ходили шесть лет назад, когда мир накрыла пандемия ковида. Бутырки в 40 километрах от Иркутска накрыла локальная в мировых масштабах, но глобальная в масштабах деревни беда: здесь заболели коровы — их обследуют ветеринары в белых защитных комбинезонах и выносят вердикт, что животных нужно усыпить и сжечь. Даже здоровых. Корреспондент «ИрСити» Алена Кашпарова побывала в Бутырках и поговорила с местными жителями — и не только о том, что происходит.
«Думали, просто подавилась»
До деревни Бутырки на Качугском тракте — около часа езды с учетом вялотекущего ремонта дороги. Перед мостом через реку Куду выставлен ветеринарный пост: дорогу отсыпают смесью песка и опилок, по другую сторону трассы стоят сотрудники ГАИ, останавливают выезжающие со стороны Бутырок машины и проверяют багажники.
Ветеринарный пост
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
— Скажите, пожалуйста, заехать-то я заехала, а выехать смогу отсюда? — спрашиваю я у постовых.
— Да, конечно. Пост поставили, чтобы никто не вывозил мясо, молоко, чтобы предотвратить распространение болезни. Просто для безопасности, — успокаивают меня сотрудники.
Болезнь — узелковый дерматит крупного рогатого скота. Всё началось в начале сентября, рассказывают местные. По словам Валентины, у которой стадо из 15 коров и телят, а еще есть три бычка — это личное хозяйство многодетной семьи — у одного из животных 2 сентября потекла слюна и начало вытягивать шею. Вызвали ветеринара.
Узелковый дерматит — вирусная болезнь крупного рогатого скота. У животных оно проявляется лихорадкой с повышением температуры тела до 40 °С, образованием узелков и эрозий на коже и слизистых оболочках, органах воспроизводства и пищеварения, увеличением лимфатических узлов, потерей аппетита, отказом от еды отеком конечностей, поражением глаз и снижением удоев. Как говорится на сайте управления Россельхознадзора по Иркутской области и Бурятии, болезнь в целом хорошо поддается симптоматическому лечению, не требует убоя всего поголовья, но важно отделить здоровых животных от больных так, чтобы они не пересекались ни при кормлении, ни при водопое, а также обеспечить обработку помещений и животных от насекомых. Для человека вирус не опасен, поэтому он заболеть не может, но может стать переносчиком.
— Мы думали, она картошкой просто подавилась. Картошку протолкнули, ветеринар уехал. А на следующий день у коровы соседа слюни потекли, — рассказывает Валентина. — Тут ветеринар уже вызвал ветслужбу. Но только у одной моей больной телки взяли анализ. Говорят, узелковый дерматит, но бумагу никакую не выдавали. Хотят всё стадо убрать. Ладно, коров. Но бычки-то у меня вообще отдельно стоят, не соприкасаются с коровами. Поросенка, думала, не тронут, но и его сожгут. Нас вообще оставляют без средств к существованию.
Перед Бутырками — свежий тротуар
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Усыплять и сжигать, делятся местные, будут всех парнокопытных, которые есть на подворьях с инфицированными животными: не только коров, но и свиней, и коз, и овец. Мол, мелкий скот хоть и не может заразиться, но является переносчиком заболевания.
О карантине в Иркутском округе стало известно 3 сентября. Людям запрещено: ввозить и вывозить животных, посещать территорию посторонними лицами, кроме персонала и сотрудников ветслужбы, вывозить мясную продукцию, корма, с которыми могли контактировать восприимчивые животные. Кроме того, запрещен выпас поголовья крупного рогатого скота и въезд и выезд автомобилей, за исключением задействованных в мероприятиях по ликвидации эпизоотического очага. Затем в Иркутском округе ввели ЧС. К 7 сентября очагов стало больше.
Перед входами в подворья, где ветеринары назвали коров больными, отсыпан также песок с опилками
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
У калитки дома со стороны улицы посыпано песком со смесью опилок. Это как метка, которая отличает каждый двор, где ветеринары признали животных больными.
«Свой скот я просто так не отдам»
Бутырки — деревня немаленькая. Но работы нет. Разве что школа и детский садик да магазинчик. На заработки местные ездят кто на вахту, кто в город. Конечно, свое хозяйство в таких условиях спасает от голода, а корова — кормилица в прямом смысле слова. На продажу, рассказывают деревенские, никто их не держит. Всё для себя: и мясо, и молоко. Потому происходящее вызывает у жителей одно чувство: злость. Ее испытывают даже те, у кого коров нет.
Днем деревня выглядит пустынной
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
— У меня семеро детей. Я корову держу для молока, творога, сметаны, свинья, естественно, — это сало, мясо, чтобы зимой кормить детей. На одни детские я просто не выдержу, — говорит Анна. — Я думаю, это всё из-за конкуренции. Крупные сети здесь не особо развиты, потому что люди либо свое мясо едят, либо у соседей закупают. То же самое и с молочкой. Я лучше куплю 3 литра домашнего молока за 200 рублей, чем 2 литра разбавленного магазинного за 270 рублей, с удовольствием отдам 250 рублей за пол-литра домашней сметаны, чем за 100 рублей за 100-граммовую упаковку.
Здесь много красивых и аккуратных домов
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Анна рассказывает, что уже 3 сентября, через день, как появились первые сообщения об узелковом дерматите, сотрудники ветслужбы начали подворовые обходы. На тот момент у ее коровы всё было в порядке. А на следующий день — потекли слюни. Такая же ситуация сложилась у еще одной местной жительницы Светланы.
— Они заходили в тех же защитных костюмах, в которых только что были в очагах заражения. Признаков у моей коровы не было никаких, слюни, как обычно, когда сено едят. Ей давай рот открывать, открыли до такой степени, она, бедная, аж заорала, — делится она. — Говорят, слюну надо с языка взять. Рот открыли, он чистый, язык тоже. Сами же и разнесли заразу. На второй день, когда их снимать начали, они уже стали переодеваться.
Отбившийся от чьего-то двора телёнок
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
К тому же у местных вызывает сомнение сам диагноз — узелковый дерматит. Да даже если и он, уничтожать коров необязательно, их можно пролечить, причем сделать это буквально за пять дней.
— У меня семеро детей, — напоминает Анна. — Я, конечно, тоже переживаю за безопасность и готова была бы сжечь скот. Но пусть мне покажут официальную бумагу. Привозят какую-то непонятную бумажку, и всё, ни результатов анализов, ни заключения ветврача. У меня у коровы сейчас нет слюны, она прекрасно всё ест, не вялая. Скот свой я просто так не отдам.
Недоумение у местных вызывает и сумма компенсации, которую власти предложили за ликвидацию скота. Изначально за килограмм коровы предлагалось выплатить 224 рубля, сейчас эту сумму повысили до 304 рублей, за свиней — с 190 до 250 рублей, за коз и овец — 308 рублей. Этого, считают власти, достаточно, чтобы деревенские смогли начать восстанавливать свое поголовье.
— Это просто слезы, — коротко комментировала Светлана. — На эти деньги даже не купишь новую телку.
Мы разговаривали с жителями деревни, когда речь шла о компенсации в 224 рубля за килограмм веса.
Таких ладных домов еще поискать
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Анна тут же приводит расчеты, называя свою ситуацию аховой. Недавно она купила трех поросят за 26 тысяч, каждый весит 5–6 килограммов, еще 10 тысяч отдала за полугодовалых весом около 20 килограммов.
— Что я с этой компенсации поймаю? Ничего. Тысяч 5 я за всех получу. Если взрослую корову брать, то может вытянуть тысяч на 70. На эту сумму можно купить взрослую корову. А телок никто за нее не продаст. Плюс я покупала корма: один рулон сена — 3,5 тысячи, один рулон соломы — 1,5 тысячи, куль комбикорма — 1,2 тысячи. А за год сколько я этого всего купила? И сейчас они у меня всё хотят забрать, а компенсация — с гулькин нос, — делится Анна.
«Людям нужно „замереть»»
Многие в Бутырках живут долго, а то и всю жизнь. Ничего подобного на их памяти раньше не происходило. Разве что в 2024 году у местного фермера прямо на территории его хозяйства уничтожили всё поголовье — и тоже из-за узелкового дерматита. Но личных подсобных хозяйств тогда это не коснулось. Откуда зараза взялась сейчас, у местных два варианта.
Те самые рапсовые поля
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
— Это либо от рапса, который обрабатывают специальной присыпкой, чтобы он скорее высох и его можно было забрать. Коровы, если идут на пастбище, всё равно через эти рапсовые поля могут идти. Мог образоваться ожог от рапса, — говорит Евгений, у которого корова тоже слюни начала пускать, правда, сейчас чувствует себя прекрасно. — Либо это завезли откуда-то. У нас тут на территории бывшего колхоза иностранцы арендовали здание, сделали ферму. Они же откуда-то привозят коров, из Бурятии вон везут.
Бурятия, как стало известно 8 сентября, выставляет на границах с Иркутской области круглосуточные ветеринарные посты. Межведомственные группы из ветеринарной службы, Россельхознадзора и МВД будут досматривать транспорт, чтобы не допустить ввоз возбудителя через мясо, скот и корма.
Представитель администрации Иркутского округа и бывший глава Оёкского муниципального образования Олег Парфенов, ссылаясь на ветеринаров, говорит, что узелковый дерматит в Бутырки завезли из Забайкалья. Но кто — не озвучивает.
И заброшенный колхоз
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Евгений говорит, что местные жители в массе своей свой скот показывают ветеринарам, как положено, два раза в год: весной и зимой. Ставят все необходимые вакцины, потому что это в их же интересах. Потому молча смотреть на то, что происходит с их скотом, просто так не стали. Для подкрепления своей позиции позвали федерального эксперта — ветеринарного врача, эпизоотолога, ветеринарного эпидемиолога, судебного эксперта и кандидата ветеринарных наук из Санкт-Петербурга Светлану Щепеткину.
Корреспонденту «ИрСити» она сказала, что пока окончательных выводов о ситуации сделать нельзя: болеют ли коровы в Бутырках и чем конкретно они болеют, можно узнать только после лабораторных исследований. Однозначно одно: узелковый дерматит успешно лечится. Лечится даже заболевание, название которого давно стало страшилкой для большинства, — ящур.
Чьи это коровы, неизвестно. Как рассказал Олег Парфенов, бирок на их ушах нет
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
По словам Щепеткиной, после лечения узелкового дерматита можно пить молоко и есть мясо. Более того, вылеченное животное способно дать здоровое потомство.
— Если животные не вакцинированы ранее и не защищены, то может быть тяжелое протекание болезни, но, по научным данным, это примерно 5%, — подчеркнула эксперт. — Если возникает какая-то угроза особо опасной болезни, то нужно приложить максимально тщательные усилия для того, чтобы купировать вспышку.
Подобным мнением с журналистами «ИрСити» поделился и ветеринарный врач высшей категории Михаил Шеляков. Он отметил, что для промышленных масштабов лечение нецелесообразно, а для личных хозяйств оно вполне уместно. По словам ветеринара, лечение в данном случае симптоматическое, применяются иммунопрепараты, антибиотики, но в любом случае надо говорить о стадийности процесса: на ранних стадиях болезнь можно победить, на более поздних, когда отмечается лихорадочное истощение, есть кровоточащие раны, то тогда действительно проще сделать эвтаназию.
Она считает, что мероприятия по выявлению и умерщвлению животных проводятся не очень грамотно. Щепеткина предположила, что животные могут болеть другой болезнью, а не узелковым дерматитом, судя по длительности инкубационного периода и резкому увеличению количества очагов — сейчас их больше двадцати. По ее мнению, людям необходимо «замереть» — запереться и заняться лечением скота.
Бутырки со стороны
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
— Нужно остановить уничтожение животных. Начать лечение тех, кому плохо. Жители готовы закрывать их у себя, никуда не выходить, не выпасать, но сохранить жизни, потому что животные выздоровеют и будут давать здоровое потомство, качественное, молоко и так далее. А если вдруг у кого-то после болезни потеряется молоко, то пусть хозяин сам примет решение и сдаст на бойню и какие-то деньги получит, — заявила Щепеткина.
«Губернатор дал указание, мы выполнили»
Утилизировать коров решили тут же — рядом с поселениями. Сначала выкопали яму в 900 метрах от последних домов аккурат напротив старого колхоза. Навезли туда покрышек. После того, как в Бутырки 6 сентября приехал губернатор Иркутской области Игорь Кобзев, место перенесли подальше, но всё равно в видимости. А рядом еще и речка протекает.
Первая яма, которую выкопали для сжигания туш животных
Источник:
Алёна Кашпарова / «ИрСити»
— Тут же речка Большой Кот, буквально в 50 метрах, мы в ней купаемся, она нерестовая, — говорят местные. — Она потом втекает в Куду, потом — в Ангару. Это что, вся зараза потечет туда? А еще мы этим всем дышать же будем! В 2024 году, когда на ферме жгли, выйти из дома невозможно было, пелена такая и запахи жженого трупа.
Евгений показывает туда, где, по его словам, есть скотомогильник
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Евгений, мастерски управляя своим «жигуленком» по местами раскисшей дороге, показывает вдаль, на границу леса, и говорит, что там есть официальный скотомогильник, но сжигать там туши не хотят — мол, там федеральные земли, нужно просить разрешения. Параллельно показывает на то, как валяются вдоль дороги шкуры скота.
По дороге рядом с бывшим колхозом воляются коровьи шкуры
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
— Вот это они ведь убирать не хотят! — раздражается он и прямо говорит о том, что шкуры выкидывают те самые пришлые бизнесмены-иностранцы, которые арендовали здание заброшенного колхоза.
В карьере, который собираются использовать как полигон, уже наброшены покрышки, привезены дрова. В нем же стоит вода. Сотрудник администрации Иркутского округа, не представляясь, на все вопросы журналиста «ИрСити» отвечает кратко и однообразно:
— Вчера было указание губернатора — от старой ямы на километр-полтора отъехать. Мы отъехали ровно на 1 километр 200 метров.
К 8 сентября стало известно, что места сжигания расположат в 3 километрах от Бутырок.
— А если ли опасения, что это всё попадет в речки, грунтовые воды?
— Нет опасений. Какие тут грунтовые воды?
— Я не знаю, я не специалист.
— Вот, видите, вы не специалист. Я тоже. Никто не знает.
— Покрышки жечь как будто неэкологично?
— Давайте, третий раз скажу, может, запомните. Губернатор дал команду: в старой яме не жечь, отъехать на километр-полтора. Мы это выполнили. А остальное — к ветеринарам, им вопросы задавайте.
Та самая речка, которая протекает рядом с карьером-полигоном
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Первую яму, добавил он, вырыли там, где земля муниципальная. А вдогонку чиновник говорит, что к карьеру уже приезжала женщина, у которой корова пала, и в слезах просила скорее сжечь скот. Евгений на это говорит, что, если бы случай падежа был, об этом уже знали бы во всей деревне.
«Очень плохо видеть, что происходит»
В соседней деревне Коты в этот же день в одном из подворий с согласия хозяев усыпляют коров, а двор обрабатывают каустической содой. Небольшая толпа из местных и бутыркинских продолжает негодовать, пытаются заявить в полицию о том, что место, где будут уничтожать тела животных, находится слишком близко к деревням, а федеральный эксперт и женщина из местных, которая представляется ветеринаром, настаивают, что усыплять коров не нужно — их можно лечить.
— Это просто нецелесообразно, — тихо отвечает представитель ветслужбы Иркутского округа.
Меня пускают в соседский двор.
— А у вас есть коровы? — спрашиваю походя.
— Нет, как чувствовали, в прошлом году убрали, — отвечают. — Очень плохо видеть, что сейчас происходит.
Перед погрузкой в грузовки умервщленных животных взвешивали
Источник:
Алена Кашпарова / «ИрСити»
Животных на задки огорода ведут сами же владельцы. Сотрудники ветслужбы коров усыпляют, взвешивают и закидывают в грузовик. Мужчина, который только что тащил к специалистам свой скот, поворачивается к этому действу спиной и делает движение, очень похожее на то, как смахивают предательски подступившие слезы. Женщина гонит от забора любопытных ребятишек.
— Чего тут выстроились?! Ну-ка марш домой! Нечего тут смотреть! — кричит она, и ребятня рассыпается и в миг исчезает с участка соседей.
В смешанных чувствах от всего увиденного я ухожу.
— Так и оставят крестьянина без штанов, — говорит пожилой хозяин дома.
У меня, городской, никогда не возившейся со скотом и не жившей за счет него, от этих слов щемит сердце.
Иркутская область не первый раз сталкивается с узелковым дерматитом. В феврале 2024 года на территории Усольского и Черемховского районов ввели режим ЧС из-за распространения узелкового дерматита среди скота. Позже очаги заболевания также обнаружили в Иркутском районе и Ангарском городском округе. Из-за заболевания снизилось производство мяса и молока. Пропажу местной молочной продукции заметили в Иркутске.
В конце февраля 2024 года компания «Янта» приостанавливала работу Иркутского молочного завода из-за узелкового дерматита. Производственную линию удалось запустить в середине марта. Председатель совета директоров масложиркомбината Дмитрий Баймашев в заявлял, что предприятие потеряло пятую часть поголовья из-за узелкового дерматита.
Источник: ИрСити
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено некоммерческими организациями и (или) средствами массовой информации, требующими полной отмены законодательства об иностранных агентах
За то, что бывший начальник городского ГИБДД Андрей Иванов, немотивированно и жестоко забил до смерти монтировкой простолюдина на работе, судья Шмидт отправила его под домашний арест.
Ее не смутил и тот факт, что Иванов после причинения многочисленных ударов монтировкой по голове человеку, не вызвал ему скорую помощь, но и еще больше суток наблюдал, как человек умирает в бытовке. Так же мадам Шмидт не сочла отягчающим обстоятельством то, что Иванов вывез тело в лес и закопал в яму, предварительно присыпав все известкой, о чем подробно рассказал на следственных действиях.
Да и правда, зачем сразу сажать в тюрьму высокопоставленного полицейского, хоть и бывшего? Он ведь член карательной системы, благодаря которой и держится в стране тоталитарная диктатура, и за прошлые заслуги бывший мент, может себе позволить иногда побыковать. Подумаешь, забил какого-то простолюдина монтировкой до смерти! Этих простолюдинов, как собак небитых в городе, а вот бывших полицейских, не так уж и много и судья Шмидт тут расставила приоритеты, согласно новым веяниям власти.
Это она обычных сиволапых мужиков, отправляет под арест в СИЗО за драку без тяжких последствий между соседями, или за мелкую кражу. Тут же всего лишь работягу убил и закопал в лесу. Это же менее опасно для общества, чем найденная закладка у наркомана?
Ну а если серьезно, то вообще не понятна схема устькутского правосудия, и алгоритм принятия решений по тяжким преступлениям. На чем они основываются и почему к простым людям применяют одни требования, а к бывшим ментам и чиновникам, другие, но в лайт-версии?
Надеемся, что родственники убитого человека, напишут жалобу на судью и потребуют изменить меру пресечения убийце.
Ариэль Эмет
Специально для «УК24»
Фото: из открытых источников
Канал в Телеграмм
Наш Инстаграм
Страничка в Одноклассниках
Вы сможете добавить комментарий после авторизации